Разрешение конфликта без поиска виноватых

Что

«Воюющим» сторонам бывает сложно услышать друг друга в силу самой природы конфликта. В таких случаях на помощь приходит медиация — особый способ разрешения конфликта.

Когда мы находимся с кем-то в конфликте, мы часто концентрируемся на доказательстве своей правоты и неправоты другого. В крайнем случае мы готовы согласиться, что сами неправы. Гораздо сложнее признать, что категории «прав — виноват» чаще всего абсолютно не конструктивны для разрешения споров. Что все стороны конфликта имеют равно обоснованные интересы, и целью спорящих может быть не «победа» над оппонентом, а поиск такого решения, которое будет удовлетворять интересы всех сторон.

Именно из этой «труднопризнаваемой» позиции исходят сторонники медиативного подхода разрешения споров. Так как «воюющим» сторонам бывает сложно услышать друг друга в силу самой природы конфликта, на помощь им приходит третье лицо — медиатор.

Медиация — это технология разрешения конфликтов, которая заключается в проведении переговоров с участием нейтрального посредника.

При процедуре медиации соблюдаются четыре обязательных принципа: добровольности, конфиденциальности, сотрудничества и равноправия сторон, беспристрастности и независимости модератора.

Посредник-медиатор не может принимать чью-либо сторону, у него нет задачи выяснить, кто прав и виноват. Он работает, чтобы стороны конфликта пришли к взаимовыгодной договорённости.

Медиатор исходит из того, что только стороны спора знают, как разрешить свой конфликт. Нужно создать такие условия, чтобы они сами нашли решение и сами же взяли ответственность за него.

Это принципиальный момент: решение, в выработке которого ты принимал личное участие и с которым согласился, будет реализовано с гораздо большим энтузиазмом, чем если бы оно было навязано кем-то извне. Поэтому медиативные соглашения в тех сферах, где важны неформальные личностные отношения, выполняются чаще, чем решения суда.

Современная процедура медиации начала складываться в середине XX века в США. Участившиеся конфликты между работодателями и профсоюзами, многочисленные экономические споры в бизнес-среде, и при этом растянутое судопроизводство c астрономическими затратами на адвокатов приводили к тому, что судебному решению споров нужно было искать альтернативу. Одной из альтернатив и стала медиация.

В России Закон о медиации (№ 193-ФЗ) вступил в силу с 2011 года. Несмотря на то, что судейское сообщество эту процедуру приветствует, среди населения она пока не пользуется большой популярностью. Среди причин, по которым это происходит — отсутствие информации о процедуре в широком доступе, неготовность людей платить медиаторам за услуги и отсутствие в нашей культуре традиций по ведению переговоров.

Тем временем профессиональные медиаторы (большинство которых — специалисты с юридическим и психологическим образованием, прошедшие дополнительную подготовку) отмечают, что медиация — это не просто вариант решения споров, альтернативный суду. Это способ поведения в конфликте, популяризация которого повышает общий уровень культуры коммуникации в обществе.

Зачем нужна медиация в школе?

Медиация довольно давно пришла в школы как часть восстановительного правосудия: если ребёнок совершает правонарушение, с ним и с пострадавшей стороной работает медиатор, чтобы договориться о возмещении ущерба, не прибегая к карательным мерам. Восстановительная медиация ориентируется на профилактику асоциального поведения среди детей и реинтеграцию в социум тех, кто оказался вовлечён в противоправные дела.

Что касается медиации, не связанной с правонарушениями, то в школы она приходит благодаря сообществу медиаторов.

Почему профессиональные медиаторы решают идти в школы?

Георгий Кузьмин, руководитель направления «Школьная медиация» НП «Лига медиаторов», Санкт-Петербург:

— На мой взгляд, нет ничего важнее сейчас для медиаторского сообщества, чем школьная медиация. Даже со «шкурной» точки зрения: это наши будущие клиенты. Сегодня ещё нет в России того поколения людей, для которого медиация и, даже шире, диалог стал бы нормальным способом решения проблем. А откуда взять это поколение? Мы можем прийти в школу и научить такому диалогу детей. Многие из них не будут нуждаться в наших услугах, потому что сами будут обучены тому, как вести себя в конфликте. А те, кто не сможет справиться с какими-то ситуациями, пойдут за помощью к медиатору, вместо того чтобы писать друг на друга заявления в полицию. Как, к сожалению, часто делают их родители.

Так, школа становится тем местом, где дети (а через них и родители) могут познакомиться с новой для себя практикой разрешения конфликтов.

Но дело не только в «отложенном» результате в виде воспитания нового поколения. Медиация актуальна здесь и сейчас, ведь конфликты в школе — дело нередкое, даже неизбежное. Слишком разные цели и взгляды могут быть у взрослых и детей, собранных под одной крышей довольно искусственным образом.

Из-за жёсткой формализованной структуры отношений и отсутствия культуры диалога конфликтные ситуации в школе часто замалчиваются и не признаются даже теми, кого касаются напрямую.

Ситуация в таком случае рано или поздно доходит до «точки кипения», когда уже пишутся жалобы в управление образования или полицию. Это создаёт почву для глубоких системных конфликтов, затрагивающих всех участников образовательного процесса, от директора до родителей, даже если изначально дело было в маленькой драке между учениками.


Екатерина Горшенина, руководитель методического объединения кураторов служб школьной медиации города Сочи:

— При сложных конфликтах только работа со всеми участниками образовательного процесса делает возможным полное разрешение конфликта и эффективную профилактику будущих споров, которые в школах неизбежны. Важно, что при системном подходе все участники берут на себя часть ответственности за конфликтную ситуацию и за её разрешение.

Екатерина Горшенина приводит такой пример из практики. В школе учится ребёнок с расстройством аутистического спектра, который в определённый момент повёл себя агрессивно по отношению к другим детям. Родители его одноклассников требуют, чтобы его не допускали на занятия. Понятно, что их цель — обеспечить безопасность своих детей, и отстранение мальчика от занятий в классе может быть не единственным способом её достигнуть.

Чтобы удовлетворить интересы и этого мальчика, и его одноклассников, недостаточно медиации между родителями. Медиаторы работают отдельно с директором школы, чтобы он использовал свой управленческий ресурс для решения проблемы (в результате мальчика стал сопровождать тьютор); отдельно говорят с учителями, которые сами вырабатывают для себя способы влиять на ситуацию в классе. Отдельная работа идёт с одноклассниками, хотя, как это часто бывает, для детей конфликт оказывается исчерпан гораздо раньше, чем для взрослых. В результате все участники образовательной системы в данной школе принимают на себя ответственность за решение конфликта и создают условия, при которых мальчик может учиться с остальными детьми, а ситуации, провоцирующие агрессию, сведены к минимуму.

Наличие школьной службы медиации позволяет предупреждать затягивание конфликтов. Это не значит, что медиатор пристально следит за обстановкой и тут же предлагает свои услуги, как только атмосфера накаляется. Екатерина Горшенина отмечает, что очень важна инициатива самих сторон спора: когда школа знакома с процедурой медиации, тот, кто первый осознаёт возникновение проблемы, сам обращается за помощью, чтобы решить её на стадии зарождения.

Что из себя представляет школьная служба медиации?

В регионах России школьная медиация развивается по-разному. В Москве и Санкт-Петербурге существует развитая система методической поддержки школьных служб медиации, в каких-то городах эта практика ещё только появляется.

В любом случае, статус и структура этой службы закрепляется в локальном акте конкретной школы. Минобрнауки периодически публикует рекомендации по внедрению восстановительных технологий в школы.

Георгий Кузьмин рассказывает, что в Петербурге стихийно сложилось четыре разных уровня развития служб медиации. Есть школы, у которых эта служба существует исключительно на бумаге, они решают свои задачи другими инструментами. Есть школы, которые поняли, в чём ценность этого лично для них, и занимаются диспетчеризацией случаев: «передают» свои конфликты тем, кто умеет и готов с ними работать. Третья группа — те, кто пробует на своей площадке работать с детьми в рамках обучения, воспитательных программ, и работать с конкретными конфликтными ситуациями. Четвёртая группа — те, кто готов принимать случаи, приходящие извне. Это «методические доноры»: они встраивают медиацию в стратегию развития учреждения и делают её определённым приоритетом.

Часто свои службы медиации организуют школы со сложным контингентом: интернаты, школы, где много учеников состоит на учёте в полиции. Либо это школы, столкнувшиеся в своей истории с трудным затяжным конфликтом и увидевшие на практике, как позиция нейтрального посредника помогла этот конфликт регулировать.

Какова специфика школьной медиации?

Служба медиации в школе в большей степени воспитывает и учит культуре диалога, а не только и не столько занимается непосредственно спорами и профилактикой асоциального поведения. То есть она чаще является направлением воспитательной работы, чем просто альтернативой конфликтной комиссии.

Важное направление в школьной медиации, которое в США и Европе является магистральным — это так называемая медиация ровесников. Школьники, которым интересна эта технология, могут пройти подготовку, чтобы выступать посредниками в спорах своих однокашников. Для детей бывает крайне важна возможность решать вопросы без участия взрослых, которые их постоянно «строят» и оценивают.

Большая задача школьного медиатора — это работа с педагогическим коллективом по формированию новой культуры общения и решения конфликтов. Это бывает нелегко: всё-таки по природе своих обязанностей в системе общего образования учителя привыкают давать указания, оценивать, выносить решения, искать правых и виноватых. Педагогам бывает трудно признать ценность субъективного опыта ребёнка и невозможность директивными методами «вложить» ему в голову свой опыт и знания о том, как вести себя в конфликте.

Георгий Кузьмин, руководитель направления «Школьная медиация» НП «Лига медиаторов», Санкт-Петербург:

— Фразу «Свою голову не дашь» следует понимать буквально. Субъективный опыт непередаваем. Мы все являемся точками отсчёта для своего видения мира. В школе, на работе, в семье — мы живём в разных мирах. Эти миры соприкасаются, но они никогда не будут полностью открыты друг для друга. Люди, которые оказываются в конфликте, видят мир по-разному. Конфликт не создаёт эту проблему разности миров. Он её обнажает. Коммуникация — несовершенное, но единственное средство, чтобы эти картины мира хоть как-то откалибровать. И общение в конфликте — это трудная, необходимая работа.

В то же время, отмечает Георгий Кузьмин, у педагогов есть сильные стороны, которые помогают им быть медиаторами: они владеют культурой речи, владеют технологией привлечения внимания. Медиаторам тоже есть чему поучиться у учителей.

Могут ли родители, зная о конфликте в школе, инициировать процедуру медиации, если в школе об этой процедуре никто не слышал?

Даже если в школе с процедурой медиации не знакомы, вы всегда можете узнать, существуют ли в вашем городе службы медиации на базе социальных центров или сообщества профессиональных медиаторов в других сферах, которые могут помочь решить вашу проблему. Главное, помните, что медиация — это процесс совместного поиска решений, а не поиска виновных.

В Санкт-Петербурге родители могут обратиться в любой районный центр психолого-педагогического сопровождения. В них есть психологи, которые входят в методические объединения медиаторов и могут направить к специалисту. В городе есть центр социальных программ «Контакт», который работает с несовершеннолетними и располагает своей службой медиации. Можно обратиться в клинику конфликтологического консультирования и медиации при СПбГУ. Их услуги бесплатны, но есть условие, что за ходом консультирования могут наблюдать студенты.