Интервью с М.В. Смирновой

Детям

Впервые увидев президента фонда «Живая классика» Марину Смирнову, которая проводит знаменитый конкурс чтецов среди школьников, удивляешься: тоненькая, красивая, стильная. Ей бы на подиуме блистать! Но понаблюдав, как в кулуарах ее со всех сторон облепляют дети, понимаешь — она этим живет. 

Как выяснилось, впечатляющие внешние данные сочетаются в ней с недюжинными энергией и умом, но главное для нее не доводы разума, а чувства и мотивация. Ей важно, чтобы дело трогало и вдохновляло. Кажется, она всегда и со всеми доброжелательна, легка и вообще не знает усталости. К своим 34 годам (наша героиня равнодушна к поддержанию великой женской тайны) Марина Валерьевна успела сделать многое — прежде всего вернуть современным детям интерес к чтению вслух.

О том, как это получилось, Марина Смирнова рассказала в эксклюзивном интервью «Учительской газете» накануне старта конкурса «Живая классика» 2018 года. 

— Марина, «Живая классика» — одна из немногих частных инициатив, которая приобрела сначала всероссийский, а потом и международный масштаб. А с чего все начиналось?

— Мои интересы всегда были связаны с литературой — я филолог по образованию, собиралась преподавать современную литературу и не думала заниматься конкурсами и фестивалями, так получилось. Гете-Институт в свое время проводил семинары для специалистов книжного бизнеса, на которых рассказали про немецкий конкурс чтецов: он проходит в Германии уже более 50 лет и серьезно изменил там ситуацию с подростковым чтением.

Немецкие коллеги объяснили, что есть несколько составляющих успеха. Во-первых, школьникам нужно дать свободу выбора. Существующие на тот момент в России конкурсы были в основном тематическими, приуроченными к каким-то датам, юбилеям писателей. Дети читали не то, что им хотелось, а то, что их просили прочитать. На немецком конкурсе дети читают друг другу со сцены любимые книги, с помощью текста рассказывая что-то важное о самих себе, слушают друг друга. А еще важно читать именно прозу. Одно стихотворение может выучить каждый, и это никак не повлияет на отношение ребенка к чтению. С прозаическим произведением мы проводим больше времени, увлекаемся сюжетом. И если ребенок на конкурсе читает отрывок из романа, это означает, что он прочитал роман целиком. И наконец, конкурс должен быть массовым: нужно сделать так, чтобы детей, которые не участвуют, стало меньше, чем тех, которые участвуют.

— Расскажите, пожалуйста, об истории фонда.

— Фонд был учрежден молодыми учеными, на тот момент аспирантами СПбГУ, в 2007 году к юбилею писателя Андрея Битова. Тогда я писала кандидатскую диссертацию по творчеству Битова, и Международный форум «Империя. Четыре измерения Андрея Битова» стал логическим продолжением исследовательской работы. Фестиваль получился таким необыкновенно душевным и хорошо продуманным, потому что это была личная история: в 2006 году ушла из жизни жена Битова, Наталья Михайловна Герасимова, замечательный фольклорист и специалист по современной литературе, которая была моим научным руководителем. Мы с коллегами посвятили этот форум ей.

Потом у фонда было много других культурных проектов, и, когда мы решили провести чтецкий конкурс, у нас даже мысли не было о том, что проект станет всероссийским, потом международным и нам придется полностью на нем сосредоточиться. Для начала мы решили, что соберем школьных методистов. Методисты поддержали и пригласили к участию в конкурсе школы. Для участия в жюри стали приглашать писателей, актеров, режиссеров и журналистов. О нас начали писать: читающие прозу вслух дети были тогда в новинку. Для всех было удивительно: в Германии участники конкурса читали по книге, а наши, не сговариваясь, стали учить текст наизусть.

— Как и когда конкурс получил государственную поддержку?

— В первом конкурсе приняли участие 20 тысяч человек, причем не только из Петербурга — нам стали звонить из Томска, Ярославля, Твери, маленького города Гаврилова Яма. В итоге в первый год к конкурсу неожиданно присоединилось 7 городов. И апофеозом стал звонок из правительства Санкт-Петербурга с предложением помощи. Нам выделили целый миллион рублей и зал на 500 мест на Санкт-Петербургском международном книжном салоне. Конечно, в тот момент у меня просто выросли крылья.

Мы пригласили в Петербург победителей из семи городов, и они произвели фурор. Тогда заместитель руководителя Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Владимир Григорьев предложил масштабировать проект на всю страну, договорился с министром культуры и министром образования, и они отправили совместное письмо о проведении конкурса главам всех регионов России. Так наш проект получил поддержку на государственном уровне.

В 2012 году на предложение вернуть России статус самой читающей страны откликнулись главы всех регионов России, и нам неожиданно пришлось учиться работать с 83 регионами, 2,5 миллиона участников!

Проект получился резонансным, и нам стали приходить письма из других стран. Одно из писем было от русскоговорящих мам Турции, которые просили вовлечь в проект их «отурчанивающихся» детей. Среди турецких детей, приехавших в Москву, был Толгу Корайол, 12‑летний мальчик, в чьей большой турецкой семье никто не говорил по-русски! Он сам начал изучать язык и выбрал для конкурса рассказ Драгунского «Заколдованная буква», хотя для него самого заколдованными были все буквы русского языка. Выступление юного турка стало настоящей сенсацией, а сам Толгу — победителем и звездой.

Так начиналась история международного конкурса. Количество стран к 2014 году увеличилось до 25, а к 2015‑му — до 80. Я убеждена: если мы хотим сохранить русский язык за рубежом, мы должны работать именно с детьми.

— Смотрю, вы так легко общаетесь с детьми. Без дистанции, совершенно на равных…

— Мне с детьми легко, главное — просто быть с ними честным и открытым. Поколение сегодняшних детей очень интересное, они родились во время быстрого технологического прогресса, с гаджетами в руках, у них есть чему поучиться: другому способу восприятия действительности, другому мышлению. И в то же время у них совершенно те же проблемы, какие были у подростков и 20, и 50 лет назад. И потом я сама так и не научилась чувствовать себя взрослой. Каждый раз, выбирая утром одежду, удивляюсь: как это я так — сама справляюсь, без мамы (смеется). В детстве я каждый день вела дневник, все мои дневники сохранились, так что я могу вспомнить свои ощущения, которые были у меня в разном возрасте. Сейчас чтение этих дневников очень помогает.

Я мечтаю о том, что когда-нибудь в «Живой классике» будут работать выпускники конкурса, что именно они подхватят проект. Сами они постоянно что-то предлагают, приходят со своими проектами. Лизе Кочетковой 12 лет, но она уже актриса, много снимается. Пару месяцев назад предложила мне сделать блог про книжные новинки: «До 26‑го я на Первом канале снимаюсь, потом контрольная, а потом будем записывать». Илья Нестеров пишет книгу про Великую Отечественную войну, выпускник конкурса 2011 года Василий Архипов поступил на режиссуру и ведет мастер-классы для участников конкурса этого года. Они столько всего интересного делают и придумывают! Я от них заряжаюсь.

— В чем главная особенность участников «Живой классики»?

— Они похожи друг на друга тем, что талантливы и великодушны. Все-таки русская литература учит базовым ценностям, поэтому читающие дети и терпимы, и отзывчивы, готовы прийти на помощь. Несколько раз так случалось, что в компании наших детей оказывался ребенок, отстающий в развитии, или ребенок с какими-то физическими сложностями (чей-нибудь брат), — надо было видеть, как такого ребенка сразу начинали опекать.
Все они творческие натуры и при этом ни разу не «ботаники». Все по-разному учатся, есть и троечники. Оценки в школе не всегда показатель интеллекта.

— Вы говорите, конкурсу и фонду есть куда развиваться. Есть конкретные идеи и проекты?

— В прошлом году появился проект «Всероссийская школьная летопись», который мы с издательством «РИПОЛ классик» делаем совместно с Агентством стратегических инициатив и Международным детским центром «Артек». Школьникам предлагается попробовать себя в роли писателей и вместе с одноклассниками написать книгу о самых ярких моментах школьной жизни. Из книг, написанных ребятами, будет складываться Школьная летопись России. Этот проект уже объединил многие школы страны. Вообще, в «Живой классике» становится все больше пишущих детей. Участники конкурса чтецов сами начинают писать, присылают нам свои произведения. Возможно, в дальнейшем мы будем издавать детские сборники. А еще решили провести чтения, когда одни дети читают произведения других детей. Это было что-то невероятное — ребята слушали затаив дыхание, зная, что это написали их ровесники.

А недавно совместно с приложением Storytel мы начали записывать аудиокниги с детьми. Сформировали детскую редакцию из участников конкурса — дети пишут и публикуют статьи, делают видеосюжеты.

И не могу не сказать о гранте Президента РФ, который мы недавно получили. Он позволит посетить многие регионы, записать множество видеоуроков и провести вебинары с настоящими профессионалами.

Вообще, идей, как развивать дальше проект, у нас множество…

— Марина, а сами вы какие книги читаете?

— Слежу за литературными премиями, прочитываю практически весь шорт-лист «Большой книги». Что мне понравилось из «премиального» больше всего? «Женщины Лазаря» Марины Степновой, «Лавр» Евгения Водолазкина. С удовольствием читаю Людмилу Петрушевскую и Михаила Шишкина. А вообще мой любимый писатель Владимир Набоков, я его всего прочитала. Недавнее потрясение — книга Кэтрин Данн «Любовь гика».