Полноценное развитие детей вне игровой деятельности невозможно.

Это

Беседуем с руководителем Центра психолого-педагогической экспертизы игрушек МГППУ, профессором кафедры дошкольной педагогики и психологии Еленой Смирновой.

В этом году на психологическом факультете Московского государственного психолого-педагогического университета стартовала уникальная магистерская программа «Игра и детство». По замыслу разработчиков, она призвана научить взрослых тому, как правильно использовать игру для обучения, воспитания и развития школьников и дошкольников, возродить культуру игры в детском сообществе, а также рассказать о принципах и методах экспертизы игрушек и игровых сред. 

— Елена Олеговна, я слышал, эта программа пользуется большой популярностью, поскольку к вам пришли люди из самых разных вузов и с самыми различными дипломами. Чем, по-вашему, вызван столь явный интерес данной теме?

— Родители и педагоги понимают, что игра — очень важная и нужная вещь в жизни абсолютно каждого ребенка, однако они не умеют пользоваться этим ресурсом и инструментом, не знают, какие игры и в каком возрасте нужно предлагать детям, какие игрушки можно использовать, а от каких лучше воздержаться. При этом у всех есть четкое осознание и того факта, что игровая деятельность сегодня крайне востребована и во взрослой среде, достаточно вспомнить деловые, ролевые, психологические и прочие игры, для организации которых солидные корпорации нередко приглашают специалистов из-за рубежа. Правда, это все-таки не совсем наше направление, поскольку мы занимаемся именно детскими играми и нас не может не волновать то, что игра постепенно вытесняется из детства. В то же время граница между взрослым и ребенком в настоящее время все более стирается, многие солидные люди, очевидно, не доиграв в детстве, компенсируют это спустя годы. Не случайно даже появился специальный термин «кидалт» — «взрослый ребенок»

— Поделитесь секретом, чем вызван интерес к данной теме именно сейчас?

— Так как я детский психолог, тема игры для меня центральная. И я занимаюсь этой проблемой уже давно. Так вот, не все игрушки одинаково подходят для игры. С некоторых пор они становятся все более и более странными — вместо классических кукол и мишек появляются какие-то монстры, говорящие злобные роботы, куклы-зомби. Как это отражается на детской игре? Мы решили разобраться в этом профессионально.

— Давайте определимся с понятиями. Что такое игра?

— Игра — свободная инициативная деятельность, приносящая человеку удовольствие от самого процесса, а не от результата. В ней есть некая спонтанность и непредсказуемость, поэтому игра — это всегда проба, а не действие по шаблону и алгоритму. Важно, что это добровольная свободная детская деятельность, предполагающая единство мысли и действия, коммуникации и самовыражения (экспрессии). Игра приносит позитивные эмоции, переживание своих достижений и уверенности в себе, она интуитивна и спонтанна.

 А что такое игрушка? И чем игрушка отличается от не игрушки? Можно ведь взять любой предмет и играть с ним.

— Игрушка — это предмет, специально сделанный для игры. Да, играть можно буквально со всем — и с бумажкой, и с палочкой, и с веревочкой, и со спичечным коробком. Но все эти предметы созданы для других целей, просто дети могут увидеть в них какой-то свой образ. Главное противоречие игрушки в том, что она является не только средством игры, но и еще и товаром, а значит, ее назначение — быть проданной и купленной. Эти два вектора игрушки очень часто расходятся, поскольку то, что хорошо покупается, не всегда соответствует потребностям игры и развивает ребенка. Именно поэтому не все производители игрушек готовы к сотрудничеству и не готовы предоставить свою продукцию на нашу экспертизу. Ведь мы им нередко предлагаем что-то упростить, сделать игрушки не такими яркими, а все этим предложения идут вразрез с маркетинговой политикой компании. Производители опасаются падения спроса, боясь, что примитивные игрушки будут покупать менее охотно, чем сложные, напичканные электроникой.

Игрушка, кстати, может иметь свое собственное, независимое от игры существование. Она может быть эстетическим предметом, другом и партнером в жизни, предметом изготовления, талисманом, сувениром и так далее. То есть где-то эти две темы пересекаются, а где-то они существуют самостоятельно.

 Игрушки производили всегда. Но как проблему их качества решали в былые времена?

— В СССР был при Министерстве образования Комитет по игрушке, и по желанию производители проводили такую экспертизу, квалифицированная комиссия давала заключение. Игрушку проверяли на предмет удобства пользования, эстетической сообразности, обязательной была идейная составляющая. Поскольку в комиссии были педагоги, они делали вывод, для какого возраста игрушка предназначена, насколько она подходит для игры. Но четких критериев не было. И мне кажется, что разработанные в нашем центре критерии более научно обоснованны. Мы опирались на научную концепцию, основанную на теории игры и возрастной психологии.

 Когда вы начинали эту работу, наверняка тщательно изучили и зарубежный опыт. Наверное, там-то этому уделяется особое внимание?

— Нет, увы. В мире существует только одна такая организация, которая действительно оценивает игрушки с научной точки зрения, — это германская общественная организация Spiel gut. И мы, когда начинали, установили с ними контакты, ездили, сопоставляли критерии, сравнивали с нашими подходами. У нас потом даже был опыт независимой экспертизы — наши и немецкие специалисты оценивали одни и те же игрушки. Результаты оказались идентичными.

— А что особенного в их системе оценки игрушек?

— У них огромный акцент делается именно на качестве изготовления, подборе материалов, безопасности для играющего. И достаточно высокие требования к эстетическому виду. Малейшая зазубринка, наличие острых или отклеивающихся деталей, частей, которые ребенок может проглотить или об них пораниться — и все, эксперты сразу ее отметают. У нас этот момент тоже есть, но у них это особенно выражено.

— Итак, игра может быть без игрушек, а игрушки могут существовать в отрыве от игры. Верно?

— Да, это так. Более того, в последнее время мы всё больше склоняемся к тому, что игрушки для игры в принципе не обязательны и что хорошая игра возможна с открытыми полифункциональными материалами — бумагой, пластилином, деревянными брусочками, пластмассовыми кольцами, шариками и т. д.

 Иными словами, вы предлагаете всем нам вернуться во времена, когда у человечества не было никакой индустрии игрушек, уйти от сложных современных игрушек?

— В общем, да, потому что технологический прогресс требует от ребенка все меньше усилий, энергии и активности, а это тормозит детское развитие. Высокотехнологичные игрушки, которые имеют огромное количество функций, заложенных создателями, умеют говорить, петь, ходить и многое другое, для полноценной игры, на самом деле, не пригодны.

 То есть пистолет в виде деревяшки лучше, чем полная копия настоящего пистолета?

— Да, потому что если мы подсовываем ребенку что-то конкретное, мы лишаем его возможности включить воображение и представить вместо этой самой деревяшки любой объект, какой нужен в данной ситуации, исходя из игрового контекста. А с технологичными игрушками не надо ничего придумывать, все уже придумали за него и вместо него, остается только использовать.

— Но ведь есть и эстетический момент. Куклу, идеально похожую на девочку, наверное, приятнее держать в руках, чем полено, завернутое в кусок рогожи.

— Вы удивитесь, но в Японии проводились исследования в этом направлении, которое показало: если кукла очень похожа на настоящее живое существо, она пугает ребенка. Согласитесь, ведь это и правда страшно, когда кукла выглядит как совсем живая, но не шевелится, не реагирует или ведет себя, как живой мертвец. А сейчас таких немало.

 А как же прогресс? Вы предлагаете обратить эволюцию вспять, от усложнения игрушек, оснащения их разной компьютерной начинкой и искусственным интеллектом вернуться к добровольной примитивизации?

— Это очень большая проблема, над которой мы работаем. Действительно, использование всех технологических достижений применительно к маленьким детям резко тормозит детское развитие, это мы можем доказать однозначно. Потому что сведение всей детской активности к нажиманию на кнопки редуцирует те формы деятельности, в которых происходит реальное развитие ребенка, — предметная игра, вкладывание, перекладывание, нанизывание. Когда ничего этого нет, отсутствует физическая активность, нет контакта с различными текстурами и поверхностями, не развиваются очень важные зоны мозга, не развивается коммуникация.

— Совсем недавно завершился форум «Город образования», и там было огромное количество самых разных игрушек, которые производители позиционировали как развивающие, предназначенные для детей различного возраста.

— Еще раз подчеркну: нажимание на кнопки, даже если тебе надо выбрать одну из нескольких кнопок, это вовсе не тот вид активности, который ведет к развитию. И пока ребенок не освоит чувственную реальность, переводить его в виртуальный мир просто опасно.

— Компьютер — это игрушка?

— Нет. И компьютерные игры можно называть таковыми очень условно. Взрослые думают, что если они купили детям компьютер с набором игр, якобы, развивающих и обучающих, то это действительно помогает им развиваться и обучаться. На самом деле игра — это инициативная познавательная деятельность, в которой ребенок что-то придумывает, создает, действует по-своему, самовыражается. В компьютерной же игре он действует по той программе, которая кем-то заложена. Она может быть очень сложной, да, но, все равно, это не его инициатива, не его пространство, не его творение. Действие с реальным предметом — это совершенно не то же самое, что работа с виртуальным объектом. И потом, действия в компьютерной программе обрубают детскую фантазию. А результаты этого мы видим сплошь и рядом. Наблюдения и исследования показывают: современные дети не справляются с задачами на воображение, которые лет 20 назад были элементарными — придумать историю, рассказ, дорисовать что-нибудь.

— Можно ли в этом винить именно игру и игрушки?

— Думаю, да, потому что появление технологических возможностей, которые заменяют, замещают живую мысль и общение, сводит все богатое нюансами детское творчество к минимуму, к довольно примитивным средствам. Одно дело, когда ребенку купили шикарную управляемую модель самолета, и совсем другое — когда он своими руками сделал куда более примитивную модель из дерева и картона. Во втором случае воображение развивается гораздо лучше.

 Что бы вы предложили школе в плане решения проблемы игр?

— Как можно больше внедрять игру в жизнь младших школьников и подростков, создавать условия для того, чтобы дети играли. У нас нет условий для свободной игры. В английских школах на переменах приезжает автобус с бросовыми материалами, дети играют с разными коробками, кусками ткани, колесами, трубками, это приносит им большое довольствие и дает очень большой эффект в развитии — как физическом, так и творческом.

— А почему у нас к игре возникло такое отношение? Может, педагоги просто боятся отпустить детей играть, чтобы те не ударились, не сломали чего, не дай Бог, не повредили себе что-либо? Ведь виноват будет в итоге именно учитель, а не ребенок.

— Это есть, к сожалению. У нас возник культ безопасности: главное — чтобы с ребенком ничего не произошло. Но ориентация на сохранность противоречит ценности развития! Это исключает стремление ребёнка попробовать, изолирует его от рисков. Но это плохо, ведь без риска нет опыта. Родители считают, что если детей содержать под стеклянным куполом, то это будет им на пользу, однако опыт, как мы знаем, «сын ошибок трудных». Учитель не может отвечать за все движения и проявления своих учеников, все равно неизбежны какие-то падения, шишки, без этого дети не растут, в них заложена потребность прыгать, лазать, ковырять и т. д. В этом плане наша школа тоже очень сильно отличается от зарубежной, где возможности таких игр и рисков создаются специально, а детей постепенно приучают чувствовать свои возможности. Ребенка нужно учить брать ответственность за себя, потому что взрослые не могут все время его охранять и оберегать.

— Я часто слышал от своих коллег скептические реплики, дескать, у этого педагога дети только играют, то есть ничего серьезного, потому что нельзя же все время играть! Если ли тут какая-либо крайность?

— Что касается дошкольного возраста, чем больше игры в жизни ребенка, тем лучше. Но почему-то сейчас стало модным начинать обучение ребенка с 3–4 лет. В младшей группе уже требуют пропись, буквы, цифры. Но совершенно нет времени на игру. Получается, к 7 годам дети уже умеют читать и писать, но при этом у них неразвиты активность, инициативность, воображение, фантазия, общение и многое другое, что дает им игра.

 А разве нельзя совместить два в одном — обучение и игру?

— Нет, это разные виды деятельности. В игре происходит развитие личности, мотивационной сферы, понимания, что я делаю, воображения, самосознания и пр. А все навыки, связанные с учебой, строятся уже на этом фундаменте.

— Тогда проясните такой момент. Когда говорят, что в детском возрасте ведущим видом деятельности является именно игра, следовательно, в процессе обучения надо именно ее и использовать, — неужели это ложная установка? Неужели можно либо учиться, либо играть?

— Дошкольник учится не на уроке, за партой, получая готовую информацию, а именно когда сам что-то делает, придумывает, создаёт, конструирует. Это и есть самая настоящая учеба. А нам вместо него предлагают пассивный процесс усвоения знаний, когда педагог дает образец, а дети за ним повторяют. Это очень часто не совпадает со смыслами самого ребенка, из-за чего он получает отчужденные знания, не нужные ему в жизни. Поэтому учеба для них столь утомительна и не ведет к развитию.

 Любой УМК включает в себя целый комплект литературы — учебник, книгу для чтения, методические пособия, определители, карты и т. д. Может быть, имеет смысл дополнить каждый УМК определенным набором игр для развития школьника?

— Интересная мысль, надо подумать. Но для нас самой большой ценностью является свободная игра, которая существует не для того, чтобы что-то закрепить, а чтобы дети могли выразить себя, придумать что-то, создать роль или образ. Не знаю, насколько это укладывается в концепцию УМК. Есть же, в конце концов, дидактические игры на закрепление пройденной темы. Наверное, они нужны, но это не про творчество, точно. Когда мы детям предлагаем какую-нибудь сложную обучающую игру, которая им надоедает уже через 5 минут, а мы твердим, что надо ее пройти до конца, это неправильно, потому что перестает быть игрой. Повторюсь, игра предполагает наличие выбора — продолжать ее или прекратить, если наскучило.

— И вот тут мы переходим к проблеме игромании. Как быть, если ребенку доставляет интерес продолжать, то есть рубиться в какую-то игру по многу часов подряд?

— Это уже проблема зависимости. Примерно 10 процентов детей входит группу риска. К счастью, остальные вполне способны дозировать игру, даже в тех случаях, когда она как бы располагает к длительному использованию.

— Выходит, надо тестировать не только игры для детей, но и самих детей на предмет зависимости?

— Это тоже очень сложный вопрос, нужны предварительные исследования. В игре есть воображаемое пространство, понарошку. Нормальный ребенок хорошо понимает, где реальность, а где «понарошку» и способен удержаться на грани и не перейти через нее. Такая способность развивается в сюжетных играх в дошкольном возрасте. Но когда у ребенка нет опыта создания воображаемой ситуации, есть риск упасть в игру, спутав ее с реальностью.

— И последнее. Дайте ответ на вопрос, который я вам не задал.

— Я хотела бы услышать вопрос: почему уходит игра из дошкольного возраста? Именно ради этого мы и затеяли магистерскую программу. Потому что ценность знаний и технологий значительно перевешивает ценность личностного, эмоционального, коммуникативного развития. Информационно-коммуникационные технологии опережают смыслы человеческого развития. Мы пытаемся дать ученикам очень много знаний, умений и навыков, хотя сущность человека значительно более важная вещь, чем сумма ЗУНов.

Реплика

Мария Соколова, детский психолог, кандидат психологических наук, старший научный сотрудник кафедры дошкольной психологии и педагогики:

— Очень серьезная проблема российского образования заключается в том, что у нас по стране пришкольные территории практически не предназначены для развития двигательной активности и игровой деятельности детей. Получается, территория есть, а дети на ней даже не гуляют. Но и внутри школы обстановка тоже удручает — на переменах дети либо сидят, либо стоят. Но ведь они же и на уроках все время сидят! В результате — огромный дефицит двигательной активности, воображения, креативности, инициативности, коммуникации. А ведь школьники — дети, им по своей природе для полноценного развития нужно двигаться, играть, общаться, проявлять инициативу в созидательном аспекте. Но у них абсолютно нет условий — ни временных, ни пространственных. Во всем мире школьники на переменах выходят на улицу, что-то строят, бегают, играют, а у нас они заперты в помещения. В других странах, даже в странах с суровым климатом, специально в расписании выделено время для активного движения и игр, педагогов учат грамотно использовать это время, чтобы социализировать малоактивных и трудных детей, включить их в общее дело. Часть уроков тоже проходит на улице, особенно по тем предметам, которые напрямую связаны с природой. И под это дизайнеры даже специально создают игровые пространства, чтобы детям и взрослым было удобно. У нас же ничего этого нет. Этой проблемой нужно заниматься, создавать игровые уголки, где бы дети могли что-то делать по собственному замыслу, а не по инициативе взрослых, где они бы могли играть в игры и игрушки.

Декларация прав ребенка

Принята резолюцией 1386 (ХIV) Генеральной Ассамблеи ООН от 20 ноября 1959 года

Принцип 7
…Ребенку должна быть обеспечена полная возможность игр и развлечений, которые были бы направлены на цели, преследуемые образованием; общество и органы публичной власти должны прилагать усилия к тому, чтобы способствовать осуществлению указанного права.

Конвенция о правах ребенка

Одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 20.11.1989. Ратифицирована постановлением ВС СССР от 13.06.1990 № 1559–I

Статья 31
1. Государства — участники признают право ребенка на отдых и досуг, право участвовать в играх и развлекательных мероприятиях, соответствующих его возрасту, и свободно участвовать в культурной жизни и заниматься искусством.